Didi грызёт печенье, а в её животе всё время урчит «бур-бур».
Чтобы найти, кто издаёт этот звук, Didi уменьшается до размера горошины и вместе с Ppuri спускается по лабиринту внутри живота.
Шаг за шагом отслеживая, куда уходит еда — от рта к желудку и кишечнику — и как она там меняется, Didi наконец раскрывает тайну этого урчания.
Урчание — откуда же этот звук?
Бур-бур-р-р—
Я жую печенье — и вдруг откуда-то раздаётся странный звук.
Оглядываюсь по сторонам. Но ведь в комнате я совсем одна?
И тут опять — бур-бур. Тихонько прикладываю руку к животу, и точно — звук именно оттуда.
Как будто кто-то плачет у меня внутри живота.
И ведь не болит ничего, почему же так? Может, печенье, которое я только что съела, катается там туда-сюда?
А я ведь не могу терпеть, когда мне любопытно. И я решила сама отыскать хозяина этого звука.
Уменьшившись до горошины — в лабиринт живота
Я заглянула в «Бурлящее путешествие по животу» в приложении WAGZAK JUMP.
Ppuri, доктор-ботаник, машет рукой и встречает меня: «Привет, маленькая исследовательница! Сегодня мы уменьшимся до горошины и отправимся в лабиринт живота».
До горошины? И правда — моё тело будто начало сжиматься, в глазах всё закружилось…
А когда я пришла в себя, оказалось, что я стою перед входом в длинную, скользкую горку.
«Ppuri, у меня в животе всё время урчит. Мне стало интересно, что это такое, вот я и пришла».
Ppuri только хитро улыбается. «Тогда давай спустимся следом за звуком. Ведь путь, по которому идёт еда, — это и есть путь, откуда идёт звук».
Игра в сыщиков, что идут по следу звука, — поехали!
Улика первая — во рту еду измельчают и размягчают
Поднимаю голову — а сверху огромные-преогромные зубы с хрустом дробят еду.
«Самое первое переваривание — это когда зубы измельчают еду», — объясняет Ppuri.
А язык катает еду туда-сюда и перемешивает её со слюной.
Стоит слюне коснуться еды — и твёрдые кусочки становятся всё мягче и превращаются в густую кашицу.
«Вот так еда должна стать мягкой, чтобы легко соскользнуть вниз по горке», — кивнула я на слова Ppuri.
Но странно. Тут слышно только хруст да чавканье, а вовсе не то урчание. Похоже, хозяин звука где-то ещё ниже.
Улика вторая — съезжаем по горке-пищеводу
Глоть! В тот миг, когда еда проглатывается, нас тоже подхватило и понесло.
Узкая длинная труба тянется вниз, прямо как горка, — это пищевод.
Это дорога, что соединяет рот и желудок.
«А-а-а, как быстро!» — я вскинула руки и со свистом понеслась вниз.
Труба то сжимается, то разжимается, проталкивая нас всё ниже. Вот это да, чудеса!
Там, в самом конце, виднеется что-то вроде большой комнаты. Ppuri показывает рукой: «Мы почти добрались до желудка!»
Улика третья — желудок зашевелился, и я наконец ухватила хвостик звука
Как только я нырнула внутрь желудка, оказалось, что все его стенки в морщинках и складочках.
«Ты только глянь на эти стенки, какие они волнистые!» — удивилась я, и Ppuri объясняет.
«Когда еды нет, складки сложены, а когда она попадает внутрь — раскрываются во всю ширь. Тогда желудок может стать раз в двадцать больше».
И правда — стоило еде попасть внутрь, как складки расправились, и комната словно раздвинулась. Вот оно что — желудок умеет менять свой размер как захочет.
И тут вдруг под ногами заколыхалось, и потолок заколыхался. Весь желудок начал волнообразно сжиматься и расправляться.
«Ой-ой, Ppuri! Желудок, кажется, хочет нас проглотить!»
Ppuri звонко смеётся. «Не бойся, это работа желудка. Он шевелится волнами и равномерно перемешивает желудочный сок с едой».
Из стенок сочится желудочный сок и смешивается с едой, и этот сок, оказывается, и вредных микробов в еде убивает, и перевариванию помогает.
И в этот самый миг со всех сторон раздался бур-бур-р-р— тот самый знакомый звук.
Точно, вот оно! Тот самый звук, что я слышала недавно в своём животе!
Это желудок усердно шевелился и потому урчал. Наконец-то я поймала хозяина звука!
Звук был не из одного места — бесконечно длинная тонкая кишка
Следом за едой, хорошо перемешанной с желудочным соком, мы спустились по следующей дороге.
Но у этой дороги, кажется, нет конца.
«Ppuri, и какая же она вообще длинная?» — извилистая, петляющая труба тянулась без конца и края.
«Это тонкая кишка. Если её распрямить и измерить, она будет в пять раз длиннее роста человека». В пять раз — да у меня рот так и открылся от удивления.
А потом и эта тонкая кишка, как желудок, начала волнообразно шевелиться. И снова раздалось урчание!
Значит, хозяин звука был вовсе не один. И желудок, и кишки — все вместе работали и издавали звуки.
