Didi встречает художника Ван Гога и у каждой картины спрашивает: «Почему вы нарисовали именно так?»
Закручивающиеся звёзды, жёлтые подсолнухи, ночное небо без единого чёрного пятна.
Загляни вместе с Didi в каждую картину и узнай, какое чувство в ней спрятано.
Из комнаты, полной картин, вышел настоящий художник
Didi рассматривала комнату, полную картин, в WAGZAK JUMP — и вдруг оттуда вышел бородатый дядя!
Banggu, стоявший рядом, крепко сжал жёлтый шарик, и глаза у него стали круглыми. «Didi, из картины вышел настоящий человек!»
На стенах рамки висели рядами, и краски были такими насыщенными, что мы оба не могли отвести взгляд.
«Здравствуйте, я художник Ван Гог.» Дядя приветливо снял шляпу.
«Ого, это всё вы нарисовали?» — спросила я, и он тепло улыбнулся. «Хочешь, погуляем вместе?»
У меня было столько вопросов. И мы с Banggu решили ходить за ним от картины к картине и спрашивать обо всём.
«Почему вы нарисовали своё лицо сорок три раза?»
На первой стене висело множество очень похожих лиц.
Лицо с бородой, лицо в шляпе, лицо в синей одежде. Везде один и тот же человек, но выражение лица чуть разное.
«Кто это все?» — спросила я.
«Это всё я. Картины, на которых я изображаю себя, называются «автопортреты».
Он стал загибать пальцы: «Вот так я нарисовал сорок три. За десять лет.»
«Сорок три раза?!» Мне уже три селфи надоедают. Banggu потряс шариком: «Ой, мне даже одно лень!»
«Я хотел рисовать людей, но было сложно найти кого-то, кто согласился бы позировать. Поэтому я снова и снова рисовал себя в зеркале.»
Понятно — раз не было других людей, рисовал себя в зеркале. Немного грустно, но то, что он не бросил, — достойно восхищения.
«Почему ночное небо вращается?»
Когда я встала перед следующей картиной, у меня само собой вырвалось «Ого…»
Ночное небо волновалось, звёзды как будто кружились.
«Это «Звёздная ночь»», — тихо сказал он.
«Но настоящее небо не кружится. Почему вы нарисовали так?»
«В моих глазах ночное небо казалось живым, именно таким подвижным. Я нарисовал эту картину, когда мне было очень тяжело на душе и я поправлял здоровье, — наверное, поэтому звёзды казались больше и ярче.»
Нарисовать такую сверкающую ночь в такое тяжёлое время — у меня защипало в носу.
Слева было что-то, взлетавшее вверх как пламя. «Это огонь?» — спросила я, но оказалось, что это дерево, которое называется кипарис. Дерево, похожее на пламя, — он и правда видит мир по-особенному.
«Почему вы нарисовали так много подсолнухов?»
Следующая комната была вся жёлтой. Огромные подсолнухи заполняли вазу.
«Вы очень любите подсолнухи, правда?»
«Да. Я очень любил солнце — всем сердцем. Поэтому мне нравились подсолнухи, так на него похожие.»
Оказывается, у этой картины была своя история. Его дорогой друг Гоген собирался приехать в гости, и Ван Гог украсил мастерскую этими картинами.
«Я даже написал брату Тео: "Это будет замечательная картина!" — похвастался.» Он смущённо улыбнулся.
Я тоже украшаю свою комнату, когда приходит подруга — точно так же! Хихи. Как же он, наверное, радовался визиту друга, если создал целый цветочный сад из картин.
«Это ночь — и совсем нет чёрного?»
Следующая картина изображала ночь, но была не тёмной, а тёплой. Это была «Ночная терраса кафе».
В кафе ярко светил большой жёлтый газовый фонарь, а над ним раскинулось синее небо, усыпанное звёздами.
«Здесь я не использовал ни капли чёрного.» — сказал он.
Ни капли чёрного — в ночной сцене?!
«Только синий, фиолетовый, зелёный и яркий жёлтый. Самым радостным моментом было, когда я ставил звёзды одну за другой.»
Я внимательно посмотрела — и правда, ни одного чёрного места! Всё синее и фиолетовое. Но всё равно похоже на ночь — это так удивительно!
Он сделал вид, что ставит точки-звёзды, и я рядом тоже тыкала пальцем — тык-тык. Хехе.
«Можно создать ощущение покоя одними только красками?»
На этот раз — маленькая комнатка. Та самая, в которой жил Ван Гог: «Спальня в Арле».
Фиолетовые стены, жёлтая кровать, светло-зелёные подушки. Кровать, стулья — всё в ярких красках.
